Эксклюзив

30 076 подписчиков

Свежие комментарии

  • Юрий Ильинов3 марта, 18:10
    Почему ничего получается, а у других получается У вас ничего не получается? Вы стараетесь, прикладываете усилия, вы н...Физики обсуждают ...
  • Юрий Ильинов3 марта, 18:09
    Сон 😴 - самый лучший вид релакса! Доброй ночи!Жуткий проект над...
  • Юрий Ильинов3 марта, 18:08
    📆 04.03.2021 . Карта дня - Шут . . Хорошо проснуться с утра и пошутить над собой, это освободит вас от груза серьезн...Законы кармы. Рез...

В чужой дзё со своим хокку не ходят…

В чужой дзё со своим хокку не ходят…

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Речь пойдет, как вы понимаете, об уважении. Терпимости и деликатности. И о Великом Тимуре. Какую угодно добродетель можно приписать ему, но чувство такта… недоверчиво сейчас покачал головой искушенный знаток истории. Ан нет, было и такое. И оставил нам восхищенные воспоминания о деликатности Великого абсолютно непредвзятый источник: кастильский посол Гонсалес де Клавихо.

То, что Великий мог крепко наступить на «румочку крэпэнького», — пруфов масса. Самое тяжкое похмелье его ожидало в Индии, когда неумеренность в принятии спиртных напитков группой лиц по предварительному сговору (праздничный пир), привела к тотальному уничтожению миллионного города Дели с чудовищной резней населения. А испанец Клавихо пытался понять: кто по вероисповеданию Тимур, когда имел честь посетить один из его пиров. Ведь вино было принципиальным вопросом ислама, оно было категорически запрещено.

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Но Великий, чтобы отметить любое значимое событие: громкая победа, возвращение из похода, дипломатическое посольство, бесчисленные семейные торжества и даже окончание священного месяца рамадан, — устраивал просто вакхические оргии, в лучших традициях монголов.
Каждому человеку на пиру выделяли прекрасного виночерпия-слугу. Его долгом было следить, чтобы золотая (немалых размеров) чаша всегда была полна. Отказаться выпить было невозможно, о чем особо предупреждали сановники протокольной службы. Это считалось грубым нарушением этикета и выражением пренебрежения Великим Амиром. Если тост провозглашался лично Тимуром, или в его честь — пить полагалось до дна. Сомневаюсь, что других здравниц была хоть малая толика.

Трезвенники из других стран, мусульманские богословы-улемы и даже шейхи начинали испытывать внезапную тягу к виноградной лозе под недобрыми взглядами охраны, стискивавшей рукояти мечей при виде мешкающих. Заканчивалось такое обильное возлияние стандартно — пьяным храпом вповалку. Наиболее стойкое меньшинство «выживших» растаскивало влиятельных гостей по шатрам.

Рюи Гонсалес де Клавихо, посол-трезвенник) (Иллюстрация из открытых источников)
Рюи Гонсалес де Клавихо, посол-трезвенник) 

Был на этих пирах добрый такой обычай — «царская чаша». Тимур, опять же по старой монгольской традиции, постоянно отправлял со своего стола в зрительный зал подносы с лучшими яствами, кубком вина, мог насыпать в поднос драгоценных камней или изысканных украшений — в качестве подарка тому или иному сотрапезнику. Но перед стартом любого торжества он завел интересную традицию, самолично обходя гостей и произнося в их честь пышные здравницы. Обычно заканчивавшиеся коротким бейтом (жанр стихотворного творчества, типа хайку — четверостишие с глубоким смыслом), в сложении которых Тимур был непревзойденный мастер. И подносил из своих рук «царскую чашу», которую тостуемый выпивал под громогласные крики присутствующих.

А вот кастильского посла Клавихо он тактично обходил, поскольку знал о его категорическом неприятии вина. Крайне набожный испанец очень горевал и сокрушался, когда получил приглашение на первую «вечеринку», и слёзно просил совета у дворцового сановника — как поступить с его трезвенностью? Сказаться больным? Немедленно покинуть дворец? Пасть в ноги Великому перед торжеством с извинениями? Поскольку оскорбить Великого Амира публичным отказом выпить — даже помыслить не мог. Сановник бесстрастно выслушал его и молча удалился. На пир пришлось идти… И вот тебе номер — Тимур словно не заметил посла, просто обошел его и «царская чаша» минула испанца. Персональный виночерпий за спиной Клавихо так и не появился. Ни во время этого пира, ни после. Вот так, амигос. Тимур мог как угодно третировать своих подданных. Но обычаи и убеждения посланников других стран чтил.

=0=0=

Миф о гордыне и тщеславии Великого Тимура…

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Ему приписывают чрезмерную гордыню. Ненавистник ибн Арабшах, захлебываясь злобой, сообщал что Великий Амир не переносил вида любой головы, оказавшейся выше его собственной. И решал эту проблему геометрически-просто: укорачивал. Шла ли речь о человеке любого положения или государстве. Не очень умным был этот Арабшах. Или лукавил. Ему ли не знать уклада и традиций Центральной Азии, где только жестокая абсолютная власть сильного вождя-государя могла принести общий мир. Кровью усмирить межплеменные конфликты. Заставить безбашенных кочевников уважать права оседлых жителей. А последних — отучить плевать вслед конному степняку и травить водопои. Пока существует многовластие и борьба за трон — мир не воцарится. Так что обвинения в гордыне — спустим в ватерклозет. Таким положено быть великому правителю. Иначе народ не поймет. А любой ханчик или вождишка будет искушен занять его место.

Для меня лично очень показательны эпизоды из биографии Тимура, что оставил нам ибн Халдун, знаменитый арабский дипломат, экономист, историк и путешественник того времени. Легендарная личность, в предвзятости которого грех сомневаться. Он прибыл в лагерь Великого Амира в 1401 году весьма оригинальным способом. Спустился со стены осажденного самаркандцами Дамаска и попросил аудиенции у Тимура. И сразу был поражен интеллектом, острым умом и образом жизни Тимура. Его даром провидца — тоже. Оказывается, Великий Амир оставался в своем репертуаре и прекрасно подготовился к встрече с незнакомым ему человеком.

Впервые Ибн Халдун увидел Тимура во время утренней аудиенции в шатре, где император сидел, «опершись на локоть, а перед ним проносили подносы с едой, которые он посылал группам монголов, сидевших кружком в его шатре». Тот протянул тунисцу руку для поцелуя. Историк начал со всем возможным почтением:

«Да поможет тебе Аллах, сегодня исполнилось тридцать или сорок лет с тех пор, как я начал ждать встречи с тобой. Ты султан всей вселенной и повелитель мира, и я не верю, что со времен Адама был правитель, подобный тебе».

После он рассказал Тимуру, что еще в 1358 году встретил в мечети аль-Каравийн в Фесе священника, который предсказал приход Великого к власти. «Сочетание планет, — сказал священник, — длилось всего одно мгновение. Оно указало на появление могучего, который родится на северо-востоке среди народа пустыни, который будет править царствами, свергать правителей и станет господином всего обитаемого мира». И якобы эта лесть позволила Ибн Халдуну остаться при дворе и получить приглашение на обед того же дня.

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Но …персидские источники описывают это событие… почти так же, правда с небольшим разночтением. Во-первых, «служба протокола» не могла не предупредить араба — Тимур не выносит проявлений публичной лести. «Я выше льстецов!» — именно так он произносил столь часто, что правило намертво закрепилось в придворном этикете. Говорить при Великом нужно было кратко и по существу, без привычной восточной витиеватости и пышности. Во-вторых, о встрече с неким священником-пророком в 1358 году Ибн Халдуна… спросил сам Тимур. Чем поверг собеседника в глубокое изумление. Тот стал ошарашено бормотать: что об этом неизвестно почти никому, эти записи еще не вошли в его новую книгу по истории и т.д… Короче, очередной ход конем от Тимура в знании психологии и «зачёт» службе протокола, вызнавшей об Ибн Халдуне немало интересного.

Потом араба действительно пригласили на обед в шатер Великого. Тимур пренебрежительно отклонил запечатанные грамоты от старейшин города с предложением переговоров: «Мне дословно известно, что там написано. Пока в них (старейшинах) нет согласия и часть из них хочет войны… Мой ответ — «нет». Не дав арабу придти в себя от очередной порции «ясновидения», Великий сразу завел разговор о географии и истории. И о роли Ибн Халдуна в философской публицистике тех времен.

Ибн Халдун и Великий Тимур за долгими беседами… (Иллюстрация из открытых источников)
Ибн Халдун и Великий Тимур за долгими беседами… 

О собеседнике Тимура очень хорошо сказал горячо мной уважаемый Арнольд Тойнби, английский историк, философ и социолог. Который стал единственным из ученых-гейропецев ХХ века, здраво оценившим причины и последствия татаро-монгольского ига для Руси. А времена Грозного-царя, Петра-императора, Ленина-Троцкого-Сталина — как неизбежные вехи неумолимого исторического процесса развития России. Так вот, очень точное его высказывание об Ибн Халдуне:

«Он действительно является одной из выдающихся личностей в истории цивилизации, чья общественная жизнь была «одинокой, бедной, грязной, жестокой и короткой». В избранной им сфере интеллектуальной деятельности … он не имел предшественников, не нашел последователей. Однако в «Пролегомены» (предисловие) к своей «Всеобщей истории» он нашел и сформулировал философию истории, что является, вне всяких сомнений, величайшей работой такого рода, которая когда-либо где-либо была создана человеческим разумом. Это была единственная короткая квинтэссенция жизни, которая дала Ибн Халдуну возможность облечь свои мысли в литературную форму».
Ибн Халдун, основоположник исторической философии, науки социологии и социально-экономического анализа (Иллюстрация из открытых источников)
Ибн Халдун, основоположник исторической философии, науки социологии и социально-экономического анализа 

Но вернемся в шатер, где Тимур засыпал своего гостя множество вопросов о Северной Африке. Он хотел знать, где находятся Танжер, Сеута и Сиджильмаса. Ибн Халдун старался объяснить все это, как мог, но Великому Амиру этого оказалось мало. Он сказал:

«Я недоволен. И желаю, чтобы ты подготовил для меня детальное описание всей страны Магриб, ее близких краев и далеких, ее гор и рек, ее деревень и городов — причем так, словно бы я сам повидал их».

После арабу опять пришлось испытать шок посвященного учёного мужа, когда Тимур принялся детально критиковать некоторые главы из его книги «Всеобщая История». Особенно это касалось обоснования законности восстановления халифата в египетском Каире и роли в этом процессе безродных мамелюков. Потрясенный глубокими знаниями визави, Ибн Халдун полез обратно по крепостной стене в Дамаск, чтобы выполнить приказ Тимура — писать политико-географический отчет о странах Магриба. Управился за несколько дней. И опять постучался в ворота укрепленного лагеря самаркандцев. Чтобы быть удивленным еще не раз.

Один из друзей Ибн Халдуна, хорошо знакомый с этикетом при дворе Тимура, посоветовал ему поднести дары Великому:

«Какими бы жалкими они ни показались, потому что таков обычай при встрече с владыкой. Поэтому я подобрал в книжной лавке исключительно красивый экземпляр Корана, красивый молитвенный коврик и копию знаменитой поэмы аль-Бусири, взывающей к пророку, — да благословит его Аллах и ниспошлет ему мир, и четыре шкатулки великолепных каирских сладостей».

Эти скромные подношения тем не менее, удовлетворили Тимура. Тунисец был приглашен сидеть по правую руку от владыки, что было публичным признанием расположения. Опытный дипломат, хорошо поднаторевший в тонкостях политики, Ибн Халдун смог убедить Тимура, что после неизбежного падения Дамаска будет рациональным — сохранить жизни учителям Корана, писцам, чиновникам и некоторым управителям, готовым принести пользу Великому Амиру. И было дано «письменное обещание безопасности, о которой они могут просить и на которую они смогут положиться в трудных обстоятельствах».

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Но Тимур не забыл о скромных дарах знаменитого историка и философа. И знал, что его вызывающая бедность, честь, гордость и безразличие к царским милостям (ничуть не фальшивое, об этом знали все повелители и визири Северной Африки, кому он служил дипломатом) не позволит Ибн Халдуну принять ответные подарки. Как это принято в мусульманском мире. Гениальный ход был предпринят Великим, когда после падения Дамаска состоялась одна странная беседа, которую недоуменно записал Ибн Халдун. Неожиданно выяснилось, что Тимур любит мулов. Вот собственноручный отчет удивленного учёного:
«После того, как мы обменялись обычными приветствиями, он повернулся ко мне и сказал: «У тебя есть мул?»
Я ответил: «Да».
Он сказал: «Хороший?»
Я ответил: «Да».
Он сказал: «Можешь ты продать его? Я его куплю у тебя».
Я ответил: «Пусть Аллах поможет тебе, подобный мне не может продавать подобным тебе. Я могу предложить его тебе в дар, как и все остальное, что я имею».
Он сказал: «Я могу лишь превзойти тебя в щедрости».
Я ответил: «Может ли быть щедрость превыше той, что ты уже выказал мне? Ты оказал мне множество благодеяний, даровал мне место в своем совете среди самых близких друзей, и выказал такую доброту и щедрость, за которые, я надеюсь, Аллах возблагодарит тебя».
Он промолчал. Я тоже. Мул был приведен к нему, пока я находился в совете, и я больше его не видел».

Позднее, когда Ибн Халдун вернулся в Каир, посол египетского султана при дворе Тимура прислал к нему гонца с деньгами от самаркандского владыки. Тунисец ехидно подметил в воспоминаниях: «Гонец извинился за то, что кошель не полон, но заявил, что это все деньги, которые ему вручили». Да уж… неискоренимая восточная коррупция,… гы. Но примечательно другое. Там еще находилась записка от Великого, в которой он сообщил о прекрасном самочувствии мула ученого мужа. Его кротком нраве и верной службе. И просьба, чтобы на присланные деньги Ибн Халдун купил себе прекрасно вышколенного жеребца арабских кровей (бешеные деньги, на секундочку), обладающего столь же выдающимися качествами, как его прежний четвероногий помощник.

Гордость знаменитого араба не пострадала, уважение к его заповедям нестяжательства была продемонстрирована просто гениально. Тот был восхищен и очень тронут. Учитесь, господа дипломаты! А недалёкие историки — не рассказывайте сказки о тщеславии и гордыне Великого Тимура.

=0=0=

Самое унизительное поражение Чингисхана… (часть 1)

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
В заголовке конечно, необходимо поставить знак вопроса. Да и вообще… Было ли это поражение непобедимых монголов, самое мифологизированное и противоречивое в череде монгольских завоеваний Величайшего Потрясателя Вселенной. Будем считать — было. Насколько позорное — поле непаханое для раздумий. Но управимся за пару статей, думаю. Тем более прорех в источниках немало, есть повод подумать и выдвинуть версии. Приступаем. И отправляемся в страну Волжскую Булгарию начала XIII века.

Неизвестная страна. Знаем мы о Серебряной Булгарии (так ее часто называли) очень мало. Обыватель, даже с вузовской «пятеркой» по истории — вообще ничего. Являлась эта страна условной правопреемницей Великой Булгарии (Болгарии), еще более загадочного племенного союза-государства, топтавшего степи Восточной Европы и Тавриды в седьмом веке нашей эры. Доставляя вечный головняк Византии и прочим соседям. Часть этой Орды протоболгар откочевала на север, где и обосновалась в среднем течении Волги и вдоль реки Камы. Успешно, словно губка, впитала в себя большое число финно-угорских племен, осколки хазар-огузов-печенегов, часть племен кипчаков и балтов, всяких буртасов и маджар… Не буду сыпать незнакомыми словами, не суть.

Как независимое государство и серьезная военно-политическая сила, Волжская Булгария заявила о себе — году этак в 965 РХ. Как избавилась от вассалитета Хазарского Каганата (низкий поклон князю Киевскому Святославу) и приняла ислам, сразу стала выяснять отношения с древней Русью. Точнее — лениво отбиваться от нее и изредка контратаковать. Больше прилюбливали булгары дипломатию, поскольку торговали со всем миром — от Багдада до самых южных гейроп.

Принятие Волжской Булгарией ислама (Иллюстрация из открытых источников)
Принятие Волжской Булгарией ислама 

Какими землями владела Волжская Булгария? Немалыми. Спасибо советскому археологу Равилю Фахрутдинову, что стал картографировать археологические памятники булгарского времени. В большом числе находились они в современных ныне Татарстане и Чувашии, Ульяновской, Пензенской, Самарской областях и Ставропольском крае. Понятно, что разные исследователи и мерят разно, добавляя Булгарии — Предкамье, Закамье и Предволжье. Вплоть до Иртыша и Оби. И от Кавказа до окрестностей Карского моря. И это тоже не суть…

Военный потенциал. Страна Волжская Булгария была не шибко-то и многолюдная (всего 2 миллиона подданных) и очень богатая. Имела сильных союзников — низовских (нижневолжских) булгар-саксинов, венгров, мадьяр, башкир, часть крупных кипчакских родов. Опиралась в военном отношении на укрепленные города, многочисленные городки (до 150 шт.), сельские городища (до 800 шт.), небольшие крепкие замки. И несколько просто огромных засечных полос и валов. Некоторые до сих пор из космоса видны. Как считают военные аналитики — эти «точки и линии на карте» составляли несколько секторальных полос стратегической обороны. С большим безлюдным предпольем перед каждым и между собой. С многочисленными внутренними речными коммуникациями, связующими всю территорию в единое целое. Сплошная череда ловушек и тактических «капканов» для агрессора, с какой стороны не приди.

Древний город Волжской Булгарии (Иллюстрация из открытых источников)
Древний город Волжской Булгарии 

Булгария имела прекрасно вооруженную, но немногочисленную средневековую армию. Основа — до 30 тысяч очень хорошего конного войска: гвардия эмира; тяжело-конные дружины беков (рыцари-йори); кавалерия городовых полков и городищ (чури). Отличная «ремесленная» пехота (кавэс) в городах, «судовая рать» (гузар) речного флота. И… женщины, есть такое устойчивое мнение. Булгарская верная союзница — племенная мордва, была очень воинственна: цвёл пышным цветом культ оружия и мастерства владения им. Оно было у всех поголовно, в том числе у женщин и детей. Явно не для декора, значит владеть им умели. И учились перманентно, подозреваю. Но это отступление…, может позже поспорим о Пургасовой Руси и Эрзянь Мастор.

Ничем особо выдающимся или сильно отличающим эту армию от той же Руси XIII века — не наблюдаю. Такие же десятки дружин, крепко сбитых вокруг своего феодала с тактикой таранного удара и ближнего боя. Разве что в вооружении есть отличия. Булгары постоянно находились в боевом контакте с Русью и кочевниками, немало учились у Хорезма. Так что «универсализм» штатного оружия-снаряжения присутствовал явный. Тяжелее степного, чуть слабее русского. Но очень качественного, местного производства в большинстве своем. Мастера-оружейники Биляра, Джекетау и Сувара славились во всем мире, очень много их востребованных изделий шло на экспорт. Особенно, бают, хвалили однолезвийные прямые булгарские мечи (палаши?).

Не меч, но сабля — точно булгарская (Иллюстрация из открытых источников)
Не меч, но сабля — точно булгарская 

Был еще один военно-политический «нюанс»… Все это войско было подчинено единому командованию — Эмиру. Никаких сведений о крупных кровопролитных усобицах в исторических источниках ваш покорный слуга не нашел. Хотя они несомненно были. Волжская Булгария переживала ранне-феодальный период развития общественного строя. Без аристократических «Игр Престолов» и сепаратистов дело явно не обошлось, но… Судя по тому, как они ласково (трижды!) встретили монголов — дрязги и усобицу Эмир мог взнуздать, когда надо. И воевать единым народом — тоже мог.

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Первая встреча волжских булгар с монголами состоялась не на поле брани. Неожиданно для соседей (Руси, венгров и половцев), начиная с 1220 г. эти до зубов вооруженные торгаши приступили к усилению своей обороны. На двух оперативных направлениях: юг и восток, откуда обычно появлялось какое-нибудь кочевое лихо. И на западе, против Руси, памятуя о неискоренимой привычке наших князей что-нибудь оттяпать да пограбить. Обновлялись стены городов и городищ, появились новые замки и засечные полосы, тщательно готовилось предполье, экспорт оружия и некоторых товаров «двойного назначения» резко снизился. Были прекращены всякие военные походы и провокации. Особенно против русских княжеств и городов. Крайний поход булгар на Северо-Восточную Русь (Устюг) — это 1218 год.

Почему так? Булгары были самой северной страной мусульманского мира, весьма уважаемой кстати. Крупной торговой державой. И им ли было не знать, что неизвестно откуда выскочивший Чингисхан с какой-то новой непобедимой армией нежданно-негаданно размотал Великий Китай. И бешеным носорогом вломился в не менее Великий — Хорезм. Уронил его в погром и разорение, пыль и кровь — за неполные три года. Всё они знали. И почему-то обладали точной информацией, что именно последует за падением Хорезма. Куда двинут монголы копыта своих коней. Каким образом вызнали — аллах ведает. Но подозреваю, что столь любимые Чингисханом источники стратегической развед/информации, — многочисленные купцы… часто имели булгарскую прописку. Работали на «оба берега». И смогли обмануть самого Субэдэя, когда он на полном расслабоне вкатил к ним в гости. Еле ноги унёс, гений войны и создатель Ясы.

«Мародеры-соседи». А что же Русь? Знали о надвигающейся грозе? Думаю, слышали байки купеческие. Понятно, булгары не спешили делиться точной информацией, враги как-никак извечные. Поэтому, в полной незнанке о грядущей Калке, русские князья не переставали тревожить волжского соседа. В 1220 г. собрали даже самый людный поход со времен незапамятных... Под рукой великого князя Владимиро-Суздальской Руси Юрия Всеволодовича. Собрали ярославских, ростовских, муромских и переяславских Рюриковичей и прочих …ичей. Нацелились на захват булгарских земель правого берега Волги.

Ох, и вопросов к этому святому князю… (Иллюстрация из открытых источников)
Ох, и вопросов к этому святому князю… 

Добрались до крупного Ошеля, отказались от переговоров, разграбили город и окрестности, увели немало полона. Действовали очень жестоко. Удивляясь полному отсутствию сопротивления. Как в городках, так и от маячившего постоянно рядом булгарского войска. Не понимали, в чем уловка и хитрость такая — не вступать в бой. Лишь после трехкратного предложения мира «с мольбою великою, и с дары многими и с челобитием» князь Юрий принял «мольбу их, и взя дары у них и управишася по прежнему миру». Это сейчас настойчивость булгар в заключении мира любой ценой понятна и логична. Выигрывали время, берегли невеликие свои силы, не хотели лишней ожесточенности в отношениях с не особо адекватным соседом. И успели…

«Баранья битва». Обеспечив дипломатией и откупом мир со стороны русских княжеств, волжские булгары стали дожидать дорогих гостей. Монголы в 1221 году управились с Хорезмом, неспешно переваривали гигантскую добычу и территории. Выслали дальше на запад и север лучший свой корпус под началом трех выдающихся полководцев — Джэбэ, Субэдэя и Тугачара(?). Двумя или тремя (до сих пор копья гнутся у историков) укомплектованными по Уставу туменами они завоевали Азербайджан, Армению и Грузию. Весной 1223 года прорвались через Дербентские ворота в половецкие степи Тавриды и предгорий Кавказа. Крепко вломили сначала — аланам. А потом — предателям аланов, половцам продажного хана Котяна. Будете спрашивать: «Был ли с ними Джучи, старший сын Чингисхана и князь Ковгадж?»… Отвечу: «Не знаю. Татищев, как источник, для меня — не шибко убедительный».

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Что стряслось потом, широкой публике более-менее известно. Бегство Котяна-хана на Русь, плач в жилетку родственнику Мстиславу Галицкому, съезд князей Южной Руси, убийство монгольских послов, бездарная прогулка-поход русских дружин под меды и хороший закусон по Днепру и кровавый позор Калки. Горечь потери лучшей воинской силы половины Руси из-за дешевых амбиций Рюриковичей… После этой неожиданной и полной победы монголы почти все лето грабили Дешт-и Кыпчак, Тавриду и (на свою голову) нижневолжские земли. Собрались опять всем ансамблем (думаю, получился один тумен от силы) и решили дать концерт Волжской Булгарии. Позимовать в их землях. Перемежая гастроли обычным грабежом и глубокой стратегической разведкой всего бассейна Итиля (Волги).

Но после переправы через Волгу их ждал северный пушистый лис. Полностью отмобилизованная армия булгар. Историк Ибн ал-Асир сообщает:

«Когда жители Булгара услышали о приближении их (монгол) к ним, они в нескольких местах устроили им засады, выступили против них, встретились с ними, и заманив их до тех пор, пока они зашли на место засад, напали на них с тыла, так, что они остались в середине; рубил их меч со всех сторон, перебито их множество и уцелели из них только немногие. Говорят, что их (выживших) было до 4000 человек. Отправились они в Саксин, возвращаясь к своему царю Чингисхану, и освободилась от них земля кипчаков; кто из них спасся, тот вернулся в свою землю».

Популярная патриотическая версия битвы, в лучших традициях мухоморного фольклора выглядит так. Между ныне существующими селами Озерки и Андреевка Ульяновской области произошло это сражение. Субэдэй осаждал какой-то город. На помощь выдвинулись основные силы волжских булгар и мордовский князь Пургас. Сначала на ополье в тыл осадному стану монголов, выметнулись воины-чирмыши, тяжелая кавалерия Волжской Булгарии. Смела таранным ударом всех, до кого смогла дотянуться, завязла в рубке с отборными нукерами и стала нести потери под стрелами и мечами очухавшихся захватчиков.

Булгары держались как могли долго, но потом бросились в бегство. Обратной дорогой в лес, в сторону переправы. Разозленные погромом лагеря, монголы ударились следом. Так или иначе — увлеклись погоней. И сходу врубились в засаду-засеку, где потомственным наездникам Степи прояснила новую манеру боя тяжелая пехота булгар и многочисленные стрелки. Штурмы шли один за другим, спешенные монголы волнами лезли в лоб на завалы заостренных лесин и прочего толстого валежника.

В чужой дзё со своим хокку не ходят…
Конечно же, в самый критический момент появился в тылу уставших монголов князь Пургас на лихом лосе коне и прочее воинство Эмира Ильгам-хана (или Чельбира?), на лошадках. Джэбе убили, раненого в глаз Субэдэя взяли в плен, что случилось с Тагачаром — лишь медведи знают мордовские… Монголов еще долго ловили по кустам, многие тела извлекали из ловушек, болот и прочей ландшафтной пакости, что успели настроить хитрые булгары. Посчитали пленных числом в 4 тысячи, и послали одного наглого мордовского багатура в гости к Чингисхану за семь верст киселя хлебать на границу Ирана и Афганистана. Или уже в Каракорум… не упомню, где он тогда отирался. С веселым требованием выменять своих воинов на баранов, голову на голову. Темуджин Есугеевич Борджигин конечно скуксился, но своего соратника Субэдэя не мог оставить в беде. Выдал под роспись наглому булгарскому посланнику 4000 баранов плюс «одна штука козла черного руна» (за Субэдэя). Из-за этого веселого эпизода — победу мордвы и булгар над монголами прозвали Бараньей битвой.

Картина дня

наверх